Меню

 
 
 
 
 
 
 

75 лет со дня рождения Иосифа Бродского

24 мая 2015 г. 75 лет со дня рождения Иосифа Бродского (1940 – 1996)

 

С ходу, с наскока стихи Бродского на душу не лягут: это не песенность Есенина, не прозрачность классической поэзии Пушкина, но если читатель сумел уловить в сложных речевых конструкциях живую интонацию их автора, движение его поэтической мысли, перед ним откроется мир большого поэта и он останется пленником Бродского навсегда.

Ни страны, ни погоста

не хочу выбирать.

На Васильевский остров

я приду умирать.

Твой фасад тёмно-синий

я впотьмах не найду,

между выцветших линий

на асфальт упаду.

И душа, неустанно

поспешая во тьму,

промелькнёт над мостами

в петроградском дыму,

и апрельская морось,

под затылком снежок,

и услышу я голос:

— До свиданья, дружок.

И увижу две жизни

далеко за рекой,

к равнодушной отчизне

прижимаясь щекой,

словно девочки-сёстры

из непрожитых лет,

выбегая на остров,

машут мальчику вслед.

1962

Бродский родился в Ленинграде 24 мая 1940г. Серьёзно заниматься творчеством начал с семнадцати лет. И понятно сразу стало всем, что появился совершенно непохожий ни на кого поэт, абсолютно оригинальный, абсолютно неподражаемый.

Хочу утешить троечников и предупредить отличников – в возрасте пятнадцати лет Бродский бросает школу и идёт работать, а в семнадцать лет – первая публикация (1957г.)

Но тернист путь поэта: в 1963г. власти начинают преследовать Бродского без какого-либо повода с его стороны. Молодой поэт, только вступающий в литературу, принципиально не занимался политикой, не нарушал никаких законов и не представлял угрозы для советской власти (а может быть в силу того, что слишком был аполитичен, да и стихи не всегда понятны).

Было закрытое судебное разбирательство и помещение поэта в психиатрическую лечебницу. В психиатрической больнице над Бродским жестоко издевались: будили ночью, сажали в ледяную ванну, заворачивали в мокрую простыню и клали около батареи; когда простыня высыхала, она стягивала тело так туго, что сдирала кожу.

После трёх недель, проведённых в больнице, Бродский был признан здоровым и трудоспособным.

Затем состоялся второй, отрытый суд 13 марта 1964г., где его признали тунеядцем и выслали на пять лет в Архангельскую область с обязательным привлечением к физическому труду.

Приведу всемирно известную стенограмму судебного заседания.

На суде Бродский безуспешно пытался оправдаться:

Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно) от Бога…

 

Я вообще отношусь с недоверьем к ближним.
Оскорбляю кухню желудком лишним.
В довершенье всего досаждаю личным
взглядом на роль человека в жизни.
Они считают меня бандитом,
издеваются над моим аппетитом.
Я не пользуюсь у них кредитом.
«Наливайте ему пожиже!»
Жизнь вокруг идет как по маслу.
(Подразумеваю, конечно, массу.)
Маркс оправдывается. Но, по Марксу,
давно пора бы меня зарезать.
Я не знаю, в чью пользу сальдо.
Мое существование парадоксально.
Я делаю из эпохи сальто.
Извините меня за резвость!

А. Ахматова много сделала для спасения Бродского. Она привлекла к судьбе поэта внимание Твардовского, Шостаковича, Чуковского, Маршака и других деятелей культуры.

Уже в 1965 г. поэту было разрешено перебраться обратно в Ленинград. Вернулся он уже знаменитым. Как пишет уже сам Бродский «государство неизменно упускает из виду, что терновый венец на голове поэта имеет свойство превращаться в лавровый».

В 1972 г. Бродскому был предложен выбор: или уехать за границу, или отправиться на поселение. На этот раз поэту не предъявили никаких, даже самых смехотворных обвинений. Бродский выбрал эмиграцию.

«…Я верю, что вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге. Я хочу верить и в то и в другое».

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

24 мая 1980

В Америке Бродский продолжал работать. «Я не чувству себя в изгнании. Я просто живу на Западе. Личная драма не может длиться двадцать лет».

Вслед за Буниным и Пастернаком Бродский стал третьим русским поэтом, получившим Нобелевскую премию.

Из нобелевской лекции Бродского

«…Произведение искусства, литература в особенности и стихотворение в частности, обращается к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в частности, ревнители общего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости…»

В 1996 г. в Нью-Йорке Бродский скончался от болезни сердца. Похоронен в Венеции.

Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперёд:

Не всё уносимо ветром, не всё метла,

Широко забирая по двору, подберёт.

Мы останемся смятым окурком, плевком в тени

Под скамьёй, куда угол проникнуть лучу не даст,

И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,

В перегной, в осадок, в культурный пласт…

 

Что можно почитать в нашей библиотеке о Бродском, а также его стихи

Сычёв С.В.

Русская литература 19-20 веков. – М.: ООО ТД «Издательство Мир книги», 2007. – 192с.

Русская литература. От Герцена до Бродского. Хрестоматия для средних и старших классов. – Нижний Новгород: «Русский купец» и «Братья славяне, 1995. – 608с.

Русская литература 20 века. 11кл.: Хрестоматия. – В 2-х ч. Ч.2/Сост.В.В. Агеносов и др. – М.: Дрофа, 2001. – 384с.

Русская литература 20 века. 11 кл.: Учебник-практикум для общеобразовательных учреждений /Под. ред. Ю.И. Лыссого. – М.: Мнемозина, 2001. – 543с.

Шапиро М.

100 великих евреев /Сост. М. Шапиро. Пер. с анг. – М.: Вече, 2005. – 384с.

В завершении хотелось бы отметить афористичность стихов Бродского. Чёткость и завершённость вкраплённых мыслей даёт возможность при чтении отложить книгу со стихами и поразмыслить, что в чтении является едва ли не самым главным.

И мы уходим.
Теперь уже и вправду — навсегда.
Ведь если может человек вернуться
на место преступленья, то туда,
где был унижен, он прийти не сможет.
«По дороге на Скирос»

..как известно, именно в минуту
отчаянья и начинает дуть
попутный ветер.
«Дидона и Эней»

Наверно, тем искусство и берёт,
что только уточняет, а не врёт,
поскольку основной его закон,
бесспорно, независимость деталей.
«Подсвечник»

Я памятник воздвиг себе иной!
К постыдному столетию — спиной.
«Я памятник воздвиг себе иной!..»

Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.
«Зимним вечером в Ялте»

Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
«Письма римскому другу»

..для праздника толпе
совсем не обязательна свобода…
«Anno Domini»

Материалы подготовила библиотекарь Микульская Т.Г.

*

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *